дискуссионно-аналитический православный сайт
Имя или номер ( регистрация ):
Пароль ( забыли пароль? ):

Манифест российской экономической элиты

1
Администратор
24 декабря 2017 в 21:46 2015 просмотров

Представляем читателям интереснейший документ. Хотя, он по своему смыслу не политический – тем не менее, он великолепно показывает то состояние, в котором находится современная РФ, и всю безнадёжность декоративных косметических реформ, иногда сегодня демонстрируемых. По глубине анализа ситуации – трудно поставить рядом что-то подобное. Авторы, надо отдать им должное,

потрудились хорошо.

Другое дело, что в своей аргументации они, скорее, ориентированы на секулярное и малоцерковное сознание. Но здесь они находятся, не зависимо от того – понравится то кому, или нет, на позиции элементарного реализма. Современное российское общество – таковым в массе своей и является. Поэтому обращаться к нему с мыслями, целиком основанными на ценностях Православия – это значительно уменьшить охват публики. Здесь же, представляется нам, крайне желательно добиться максимальной широты ознакомления с данным текстом.

Другое дело, что не со всеми мнениями авторов (особенно кое-какими их историческими оценками) можно согласиться. Но это ничуть не умаляет исключительной ценности их работы. Она достаточно обширна, кому-то может показаться вначале сложной, но, несомненно, стоит запастись терпением и дочитать её до конца. В том числе – это касается нашей православной паствы.

Зачастую у нас в сознании есть некое сплетение двух начал: 1) полного непонимания принципов современной экономики и бизнеса, и 2) благостного чувства, что главное, дескать, Богу молиться, а там – «Господь управит». Нет, без нас, без нашего деятельного участия и понимания происходящего – Господь не управит. Когда-то, почти в таком же отчаянном положении находясь, святая Орлеанская Дева отвечала своим мучителям-судьям: «Чтобы Бог даровал солдатам победу – солдаты должны сражаться». Положение сегодняшней России – мало отличается от состояния Франции времён Жанны д’Арк. Потому мы тоже должны «сражаться», хотя бы с нашей леностью и невежеством, чтобы не потерять Родину окончательно и до конца. А данный текст, необходимо добавить, чрезвычайно позитивен по своей внутренней сути и духу. Потому будет любому читателю весьма полезен. Некоторые уж совсем сложные места, при закипании мозгов, можно и пропускать. Они не принципиальны для усвоения главных мыслей манифеста.

Ред. «В.П.»

______________________

Манифест российской экономической элиты

Содержание:

  1. Кто такая экономическая элита?
  2. Смутное время
  3. Идеология свободы и справедливости
  4. Образ будущего
  5. Кто, если не мы?

Приложение 1. Мифы индустриального общества

Приложение 2. В чём мы другие?

 Сегодня российское общество «с чувством глубокого удовлетворения» наблюдает, как Запад погружается в состояние, хорошо нам известное по концу 1980-х годов. В странах Первого мира развиваются политический, экономический и социальный кризисы, в сумме образующие глобальный кризис, аналогов которому не наблюдалось на протяжении всего ХХ века. В США даже появился собственный вариант Михаила Горбачева – программа Дональда Трампа выглядит аналогом нашей перестройки. Только теперь капиталистического лагеря.

Происходящее уже позволяет сделать два вывода. Первый состоит в том, что имеет место системный кризис индустриального общества – эта модель организации общественных отношений исчерпала свои возможности обезпечивать общественное развитие, как это в свое время произошло с феодальной моделью. Мы в 1980-х просто первыми попали в открытую фазу этого кризиса, а Запад только сегодня нас догнал. Это значит, что нам нет смысла пытаться развиваться, ориентируясь на западное общество, как на образец для подражания.

Суть второго вывода – начинается новая эпоха, которую уже называют информационной. Исторический опыт свидетельствует, что такой кризис заканчивается не только появлением и распространением более передовой модели общества, но и сменой стран-лидеров. Ими становятся страны, создавшие адекватную новым условиям организацию общества и в результате сумевшие первыми преодолеть системный кризис. Тогда как прежние лидеры становятся бывшими великими нациями.

Наши интеллектуалы имели два десятилетия форы для поиска выхода из кризиса, и потому имели возможность разработать адекватную условиям новой эпохи модель общества. Чтобы мы смогли первыми преодолеть кризис и в итоге стать новым идейным лидером человечества – настоящей великой нацией.

Так что для России сегодня актуальны два вопроса – каких результатов в создании новой модели общества достигли российские интеллектуалы, и если результаты качественные, то кто способен воплотить их в жизнь? Ответы на эти вопросы и представляет манифест.

 

Бизнес имеет божественное предназначение.

Д. Рокфеллер

  1. Кто такая экономическая элита?

Наше время – это новые условия, в которых нужны новые цели, а также новые пути и способы их достижения. И для этого необходима новая элита – активная часть общества, своей энергией запускающая общественные процессы и поддерживающая их течение. В этом смысле сегодня России нужна элита, способная понять суть новых условий, сформулировать новые цели для себя и общества, организовать их достижение.

За двадцать пять лет истории новой России в ней сформировалась только одна действительно новая элита – экономическая в лице предпринимателей и менеджеров, которые «сделали себя сами». При этом неважно, насколько масштабный бизнес создан предпринимателем или управляется менеджером, потому что элитарность – это не количественная, а качественная характеристика. И в этом случае количество не переходит в качество.

Что касается номенклатурных предпринимателей и «блатных» менеджеров, то они в состав экономической элиты вообще не входят. По сути, они лишь бизнес-прислуга властной бюрократии – конвертируют властный ресурс в теневой чиновничий доход.

Новая российская экономическая элита формировалась под влиянием идей неолиберализма, согласно которым единственной целью бизнеса является материальное обогащение. На самом деле у экономической элиты совсем другое предназначение. О нём сказано на первой же странице Библии: «На седьмой день Бог почил от трудов Своих». То есть, Творец перестал создавать новые сущие. Но ведь именно этим в первую очередь занимается человек – в виде продуктов своего труда создаёт то, чего раньше в мире не было. Получается, на «седьмой день» человек продолжил дело Создателя – стал развивать окружающий мир, наполняя его продуктами своего труда. Он стал создавать в составе Вселенной рукотворную территорию.

В этом деле экономическая элита организует создание вещественной части искусственного мира – наполняет его продуктами, которые производятся на её предприятиях. Политическая элита создаёт общественную структуру искусственного мира в виде государственных институтов и правовой системы. Культурная элита ищет в созданном Творцом мире стандарты и эталоны совершенства, которыми экономическая и политическая элиты должны руководствоваться в своей созидательной деятельности. Научная элита добывает знания, использование которых повышает эффективность созидательной деятельности политиков и предпринимателей.

Если Библия права, то создатели неолиберализма ошибаются, и экономическая элита вовсе не полезное зло, а одна из двух движущих процессом развития человечества сил. И современные проблемы имеют своим источником в том числе ложное понимание обществом роли экономической элиты и, как следствие, наделение её неадекватным общественным статусом.

Что касается идеи природной порочности бизнесменов, то оценивать степень её справедливости нужно с учетом двух моментов. Во-первых, согласно английской поговорке, «если человеку тысячу раз сказать, что он свинья, на тысячу первый раз он в ответ захрюкает». Если писатели и журналисты, мало что понимающие в общественном развитии два века подряд будут твердить о порочности бизнесменов, те решат, что они и в самом деле нравственные уроды. И будут вести себя соответственно.

А во-вторых, политическую элиту полностью устраивает её монополия на управление общественным развитием, и поэтому она всячески поддерживает распространение ложных представлений о качестве экономической элиты. Но любая монополия порочна, поэтому политическая элита и завела Первый мир в самый масштабный и предельно опасный в его истории кризис. Справедливости ради стоит заметить, что политикам в этом помогла часть предпринимателей и менеджеров, которые поверили в свою «естественную порочность», отдались алчности и своими действиями кардинально усилили негативные последствия. 

  1. Смутное время

Сегодня наличие целого букета мировых кризисов уже очевидно. Начавшийся в 2008 году экономический кризис по своим масштабам уже превзошел Великую депрессию, но экономисты до сих пор не могут объяснить его природу и причины. И потому не могут сказать, как выводить мировую экономику из кризиса. В результате власть удерживает экономику от краха «лекарствами скорой помощи» – не лечащими болезнь, а лишь сохраняющие жизнь больного по дороге в клинику.

Политический кризис уже превратил политику в маргинальную деятельность. Не случайно во всех развитых странах все политические проекты неизменно проваливаются – это естественное следствие превращения политической элиты в серое мелкодисперсное образование в структуре общества. Безпомощность политических элит политологи маскируют придуманной ими идиотской с точки зрения здравого смысла, не говоря уже о менеджменте, теории хаоса.

Это теория якобы предлагает ультрасовременный метод управления мировым сообществом путем его дезорганизации. Мол, метод дезориентирует правящие классы «плохих» обществ, в результате они становятся легко управляемыми. На самом деле это известное с библейских времен мошенничество – эдакая «ловля рыбы в мутной воде». В результате получается, что политические элиты окончательно утратили добросовестность, а наукообразное название метода призвано лишь скрывать этот постыдный факт.

Последние три века каждое очередное поколение европейцев в целом жило лучше предыдущего. Как установили английские социологи, а затем полученные результаты подтвердили их немецкие коллеги, на рубеже тысячелетия этот тренд развернулся в противоположную сторону: отныне каждое последующее поколение будет жить хуже предыдущего. Разворот глобального тренда свидетельствует о наличие третьего глобального по своему масштабу кризиса – социального.

Социальные кризисы превращают народ в бревно в руках оппозиции, которым она сносит власть и институты. Экономические кризисы выступают в роли детонатора, а политические выполняют функцию организатора взрыва – усиливая оппозицию, они превращают её в сапёра-взрывника. Трёхглавый Змей Горыныч, атакующий сегодня Первый мир, по масштабу намного превосходит все кризисы, которые обществоведы наблюдали в последние два века. А поскольку само обществоведение только два века и существует в качестве науки, становится понятным, почему специалисты не могут объяснить, что сегодня происходит с развитыми странами и что является причиной.

Глобальный кризис пока неуклонно усиливается, и разрушительную мощь набирает уже вторая его волна. Первая, на рубеже 1990-х, разрушила СССР и социалистический лагерь. Но вторая волна выглядит гораздо более мощной, так что у Запада очень мало шансов на иной исход. Не случайно министр финансов ФРГ Вольфганг Шойбле прошлым летом в интервью журналу «Шпигель» сказал: «Евросоюз идет по пути СССР». Стоит добавить, что министру финансов, как бухгалтеру правительства, лучше всех известно, как в реальности обстоят дела с ресурсами. А значит слова Шойбле – это констатация смертельной угрозы существованию Евросоюза.

Обе волны кризиса объединяет ключевая особенность – их вызвал крах глобальных проектов общественного развития. Сегодня уже очевидно, что вслед за советским проектом коммунистического общества обанкротились конкурировавшие с ним западные проекты – европейский социал-демократический проект общества всеобщего благополучия и американский либеральный проект свободного общества. А поскольку только реализация таких масштабных проектов движет развитие человечества, второй (после устаревания индустриальной модели общества) причиной глобального кризиса стала проблема интеллектуального обезпечения власти.

Все проекты общественного развития являются идеологическими. И крах главных проектов второй половины ХХ века означает, что лежащие в их основе идеологии перестали быть адекватными современным условиям. Ещё более важный вывод – глобальный кризис имеет мировоззренческую основу. А политический, экономический и социальный кризисы являются только производными от исходного мировоззренческого.

Мировоззренческие учения, религии и идеологии, выполняют функцию интеллектуального обезпечения власти, которое позволяет ей осмысленно управлять существованием и развитием общества. Каждое полноценное учение описывает окружающий человека мир и действующий в нём миропорядок, поэтому для власти такое учение в первую очередь выполняет роль карты общественного развития: оно позволяет определить цели общества, выбрать оптимальные пути и эффективные способы их достижения. Затем учение предлагает адекватную этим целям конструкцию общества и систему общественных отношений, а в виде системы ценностей учение постулирует концептуальные основы права. Наконец, именно доминирующее в обществе учение объединяет власть с народом в деятельности по достижению задаваемых учением целей.

Мировоззренческие учения, как и всё, что создаётся людьми, со временем устаревают – вместе со знаниями о мире и обществе, на которые опирались создатели этих учений. А так как объем знаний постоянно растет, а организация общества непрерывно усложняется, всегда наступает момент, когда учение перестает быть адекватным реальным условиям. Оно становится также пригодно для управления обществом, как карты XV века годятся для управления океанским лайнером в конце ХХ века.

Осознав неадекватность интеллектуального обезпечения, власть лишается возможности формулировать цели развития и кладет общественный корабль в дрейф. Этот дрейф наглядно демонстрирует брежневский застой – власть спивается, а команда мается. Но вслед за утратой целей развития, утрачивается вера в правильность организации общества и истинность декларируемых ценностей. В итоге дрейф переходит в «смутное время», когда общество начинает стремительно деградировать и разрушаться.

Застой Запада мы наблюдаем уже третье десятилетие. Никаких серьезных реформ давно не проводится, а деятельность властей выглядит пьяным куражом, который сопровождает охватившая правящие классы вакханалия алчности. Проводимая политика и избирательные кампании демонстрируют не только интеллектуальное убожество правящих классов западных стран, но и повсеместную утрату ими минимальной добросовестности.

Управление общественным развитием, это не просто предельно сложная работа. Представляя собой прямое участие в эволюции, это безусловно самая великая человеческая деятельность, успешно справляться с которой способны только великие личности. Но спрос на них в обществе появляется только когда у него появляются великие цели, среди которых цели развития являются главными. А если такие цели не сформулированы, нет и спроса на людей, способных их достигать. В итоге власть вырождается, становится серой и мелкодисперсной. В итоге власть вырождается и, как следствие, утрачивает способность развивать общество – только держится за свой статус и кормится от него. Скандалы с ведущими французскими политиками, у которых родственники числились высокооплачиваемыми «помощниками», с удручающей очевидностью подтверждает этот факт.

 

До нынешнего глобального кризиса Первый мир довели последние версии классических индустриальных идеологий – социализма и либерализма. Но в конечном итоге все проекты завела в тупик неолиберальная идеология. После окончания Второй Мировой войны Америке для обезпечения лидерства в капиталистическом лагере потребовалось доминирование не только в экономической и военной сферах, но и в идейной. Для решения этой задачи в США и был создан неолиберализм, ставший интеллектуальным обезпечением сначала американского правящего класса, а затем и правящих классов остальных стран Запада. Тогда как три века развивавшие Первый мир классические индустриальные идеологии стали выполнять функции лишь лейблов политических сил.

Главной философской новацией неолиберализма стало представление о завершении процесса развития человечества – западный человек и западное демократическое общество были объявлены «вершинами эволюции». Это привело к разделению стран на развитые и развивающиеся и легитимировало «миссию белого человека», то есть, дало Западу право вмешиваться в дела развивающихся стран, чтобы тащить их народы на «вершины эволюции». Ну а по дороге пользоваться ими в своих интересах – в качестве платы за цивилизационное бурлачество.

В соответствии с идеями неолиберализма в следующем цикле эволюции должны развиваться лишь продукты труда и технологии их производства. А так как в представлениях экономической науки их развитие обезпечивается потреблением, оно и стало ориентиром рулевых европейской цивилизации. Так был взят курс на создание общества потребления. Эти новации были подхвачены европейскими социал-демократами и советскими коммунистами – последние версии социал-демократической и коммунистической идеологий стали потребительскими, то есть, ориентированными на создание разных вариантов общества потребления.

Правящие классы обоих идеологических лагерей с радостью согласились считать себя и свои политические системы «вершинами эволюции». В результате все три проекта строили разные варианты общества потребления – чисто неолиберальный, социал-демократический и коммунистический. В итоге правящими классами стран Первого мира овладел отягощенный алчностью нарциссизм. А у американцев нарциссизм вообще приобрел форму мании величия. И как в случае с любым психическим отклонением, добром это кончиться не могло.

По сути, правящие классы попытались заблокировать процесс общественного развития Первого мира. Однако эволюция, это самый мощный процесс во Вселенной, и никто не способен противостоять её течению. В итоге плотина не смогла сдержать напор течения эволюции, и правящие классы получили глобальный кризис: «вода» прорвала плотину и сметает всё на своем пути – разрушает общества развитых стран и в итоге смоет и возомнивших себя хозяевами мира создателей плотины. Как это недавно случилось с СССР и советским правящим классом.

Этим кризисом эволюция наказывает страны Первого мира за попытку остановить развитие человечества. Именно поэтому постигшие нас несчастья так жестоки, а начавшиеся разрушения так ужасают. Разбалансировка всех сфер жизни в странах Запада превзошла все мыслимые критические значения, и их правительствам не избежать возможно даже гораздо более тяжёлой в сравнении с нашей участи.

 

Обществоведы не понимают природу нынешнего мировоззренческого кризиса, потому что впервые столкнулись с этим явлением – в русле развития европейской цивилизации это всего лишь третий по счету катаклизм такого качества. В результате таких кризисов общества цивилизации меняют интеллектуальное обезпечение на адекватное новому этапу развития. В русле европейской цивилизации первым был кризис, по результатам которого был осуществлен переход с античного этапа развития на патриархальный. Переход обезпечила смена архаичных культов на патриархальные религии. Следующим был кризис перехода с патриархального этапа на индустриальный. Этот переход обезпечила смена патриархальных религий на индустриальные идеологии. Соответственно, нынешний глобальный кризис может быть преодолен только в результате замены индустриальных идеологий принципиально новыми мировоззренческими учениями – адекватными новому этапу развития общества – информационному.

Это означает, что для выхода из кризиса и запуска процесса развития на следующем этапе, требуются новые идеологии. Любое учение – это часть философской системы, предлагающей собственную модель всего мироздания и действующего в нём миропорядка. Учение же описывает человеческую часть территории мироздания и необходимый обществу набор правил миропорядка. Это позволяет использовать учение в качестве универсального руководства управления процессами существования и развития общества.

Так в основе всех версий христианской религии лежит созданная греческими философами-патристиками христианская философия. Точно так же у конфуцианства философской основой является даосизм. А индустриальные идеологии созданы на основе философии материализма. Поэтому для разработки адекватных новым условиям идеологий сначала потребуется создать новую философскую систему, в которой будет использована вся сумма накопленных человечеством ключевых знаний и накопленный опыт общественного развития.

Философская система и мировоззренческое учение, это самые сложные информационные продукты, для создания которых требуются многие годы. Поэтому смешно смотреть на авторов, почуявших спрос на новые идеологии и выпекающих их, как блины. Точнее, как в детском стихотворении: «Что нам стоит дом построить, нарисуем, будем жить».

  1. Идеология свободы и справедливости

В 1999 году по инициативе известного промышленника Александра Паникина группа российских предпринимателей организовала мировоззренческий поиск. Участники группы осознали идеологическую природу нашего кризиса и поняли, что для выхода из него требуется новое интеллектуальное обезпечение – передовая идеология. Причём она должна быть не только адекватной современным условиям, но и подходить российскому менталитету. Только она способна рассеять «смутное время» и даст нашему обществу возможность возобновить развитие. В итоге появится шанс вернуть России статус полноценной великой державы – идейного лидера человечества. А наша экономическая элита получит реальный шанс стать лидером мировой экономики.

Группа взялась создать такую по качеству идеологию. Её участники стремились и к тому, чтобы эта идеология изменила общественный статус экономической элиты. Но не только обосновав её гораздо большую, чем принято считать, значимость, но предложив обществу новый, привлекательный образ будущего, стремление к которому возобновит успешное развитие страны. Решение этой сложнейшей задачи автоматически поднимет общественный статус экономической элиты на положенную высоту. Разумеется, при условии, что идеология даст экономической элите дополнительные функции в общественном развитии и снабдит деловой этикой, которая обезпечит толерантное отношение к ней всего общества.

Предприниматели, как деловые люди, подошли к проблеме основательно. Поскольку достаточно ясного понимания сути и предназначения мировоззренческих учений в современном обществоведении нет, участники группы начали с исследования феномена идеологии как информационного продукта – её сущности, предназначения, состава, истории развития. Разобравшись в этих вопросах, они поняли, что причина устаревания индустриальных идеологий находится на самом глубоком уровне – философском.

Материализм, как философская основа индустриальных идеологий создавался три века назад на базе имеющихся тогда знаний и представлений о природе мира и общества. Естественно, что за три века весь прогрессивный потенциал материалистических представлений был исчерпан Исходя из такого понимания ситуации, группа начала с создания более качественной философской основы. Участники не стремились создать полностью оригинальную философскую систему – им нужна была только более адекватная философская основа. Поэтому они занялись модернизацией материализма, используя качественные элементы других философских систем.

Разработанная в результате философская система получила название философии энергизма. В новой философии первую очередь изменены исходные постулаты материализма – материя и энергия стали двумя самостоятельными сущими, взаимодействие которых и составляет суть всех процессов. Эти и другие новые представления в итоге позволил разработать принципиально новые модели мироздания и эволюции. Так мироздание получило единый миропорядок, а эволюция стала целенаправленным процессом. Её субъектом на протяжении нынешнего цикла развития является общественное сознание – коллективная форма разума, в которой разумы людей являются такими же «клетками», какими в составе многоклеточного организма являются одноклеточные организмы. А конечной целью эволюции является рождение сверхразума.

Энергизм обосновал представление, в соответствие с которым миропорядок имеет в своей основе две ценности: свободы и справедливости. К этому пониманию в части справедливости пришли ещё древнегреческие философы, а в новой философской системе их идеи получили дальнейшее развитие. Так справедливость стала ценностной основой правил, которым подчиняется течение стационарных процессов – устойчивого существования. А свобода стала ценностной основой правил, которым подчиняется течение нестационарных процессов – развития или деградации.

На основе энергизма была разработана первая идеология информационного общества, названная идеологией свободы и справедливости. Она описывает принципиально другую модель человеческой части мироздания и предлагает другое её предназначение и другие, по сравнению с материалистическими, модель развития и цели для человечества. Новая идеология дала возможность пересмотреть практически все основополагающие представления современного обществоведения и создать новые фундаментальные теории – социогенез, как теорию общественного развития, и хомогенез, как теорию созидательной деятельности. Так философия энергизма стала общей теорией мироздания, а социогенез и хомогенез частными теориями – процессов развития общественного сознания и разума человека.

Новые теории в первую очередь дали новую ретроспективу развития человечества – этот процесс стал выглядеть естественным течением в русле глобальной эволюции, которое поддерживается созидательной деятельностью человечества, но при этом подчиняется общим эволюционным законам и имеет аналогичный глобальной эволюции алгоритм. В итоге это позволило увидеть направленность вектора общественного развития, определить его конечную цель и понять правильный способ её эффективного достижения.

Также новые теории обосновали совсем иной состав общества, описали иные модели общественных отношений, предложили новую организацию общества, сформулировали концепцию правовой системы, основанную на равноценности свободы и справедливости. Сегодня новые теории представляют собой готовое ноу-хау управления общественным развитием. Имеющийся уровень разработанности позволяет осмысленно управлять самыми главными общественными процессами. А по мере дальнейшего развития они смогут предоставить ноу-хау для эффективного управления всеми общественными процессами и всеми видами общественных отношений.

Общественную иерархию полноценно легитимирует только мировоззренческое учение, поэтому если экономическая элита хочет занять положенное ей высокое место в этой иерархии, она должна продвигать в общественное сознание идеологию, обосновывающую такой её статус. Разумеется, элита и сама должна начать руководствоваться этой идеологией, чтобы её качество стало адекватным высокому статусу. Олигархический вариант достижения высокого статуса путем скупки политиков, как свидетельствует наш и украинский опыт, ни к чему хорошему не приведет. Потому что полноценный общественный статус нельзя купить – можно только сначала обосновать, а затем заслужить.

Новые теории не только показали путь и способ выхода из глобального кризиса, но и позволили создать образ будущего. Это не только полноценный с научной точки зрения образ, но и привлекательный во всех отношениях. В то время как обществоведы рисуют исключительно апокалиптические перспективы – вплоть до наступления «нового средневековья». По сути, они лишь бездумно экстраполируют дальнейшее течение развивающихся негативных процессов. А так как стреножены стереотипами материалистического обществоведения, то не способны понять, как можно развернуть негативные тренды – направить их с деградации на развитие.

  1. Образ будущего

В данной главе описаны только некоторые черты образа будущего, демонстрирующие его новизну и качество. Полная же картина представлена в собственных изданных материалах группы и опубликованных

статьях.

Общество информационной эпохи будет также отличаться от индустриального общества, как последнее отличалось от феодального. Новое общество будет кардинально иначе организовано и в нём будут иметься существенно иные общественные отношения. При этом часть новаций станет развитием элементов индустриального общества, а часть будет принципиальными новшествами.

За те полвека, что правящие классы Запада использовали неолиберализм в качестве интеллектуального обезпечения, обществам развитых стран был нанесён возможно непоправимый ущерб. Тезис о западном человеке и западном демократическом обществе как вершинах эволюции заблокировал общественное развитие Запада. И естественным следствием отказа западной политической элиты от выполнения своего эволюционного предназначения – обезпечения общественного развития – стало её вырождение.

В новой эпохе развитие общества в первую очередь будут ориентировано на определенную энергизмом конечную цель эволюции. Эту ориентацию обществу обезпечивает новая идеология, которая формулирует представления об эволюционном предназначении человека и общества, путях и способах их выполнения, модели организации общества, обезпечивающей эффективное выполнение предназначения, адекватных модели общественных отношениях, а также предлагает правильную с точки зрения миропорядка этику.

Новая идеология ставит цель создания кардинально более свободного и справедливого в сравнении с индустриальным общества. В итоге идеология кардинально улучшит качество организации общества и обезпечит неуклонный рост добросовестности общественных отношений. В итоге общество станет полностью комфортной для людей средой – свободной и справедливой. И каждый человек сможет успешно выполнять свое предназначение в мире, реализовывать свой созидательный потенциал и получать результаты, которые сделают его жизнь счастливой.

Новую организацию общества даст понимание, что оно состоит из профессиональных сфер, деятельностью в которых люди достигают своих целей. Любой человек своей деятельностью достигает только двух видов целей. Совместной другими людьми деятельностью человек достигает общих с ними целей. А своей индивидуальной деятельностью человек достигает своих частных целей. Поэтому в составе разума человека имеются две системы управления – управляющее совместной деятельностью сознание, и управляющий индивидуальной деятельностью интеллект.

Как следствие, общество состоит из двух сред – социальной, в которой достигаются общие для всех граждан цели, и интеллектуальной, в которой граждане достигают свои частные цели. В каждой среде устанавливаются адекватные виду деятельности правила её осуществления. В итоге общие и частные цели разводятся по разным территориям, что обезпечивает отсутствие между ними конфликтов. Социальная среда состоит из коммунальной, судебной, правоохранительной и военной сфер деятельности. Аналогично интеллектуальная среда состоит из политической, экономической, научной и культурной сфер. В каждой из этих восьми сфер имеются профильные элиты – четыре социальные и четыре интеллектуальные.

Любое общество, это объединение людей для достижения общих для них целей. В социальной среде достигаются цели, общие для всех граждан и не имеющие альтернативы (например, цель поддержания правопорядка). В отношении этих целей все граждане равны, поэтому в социальной среде должно действовать право, основанное на ценности справедливости.

В интеллектуальной среде гражданам для достижения их собственных частных целей требуется свобода и основанное на ней право. При этом у субъектов интеллектуальной среды возникают и общие только для них цели, для достижения которых они создают интеллектуальные общества – совместные предприятия и общественные организации. Для регулирования деятельности, связанной с достижением таких общих целей, должно использоваться право, основанное на принципе пропорциональной справедливости, который был сформулированном ещё Аристотелем, и по которому права должны быть пропорциональны вкладам. Поэтому в интеллектуальной среде должны действовать две правовые системы: одна должна быть основана на свободе для индивидуальной деятельности, вторая на пропорциональной справедливости для совместной интеллектуальной деятельности.

В индустриальном обществе проблему антагонизма между свободой и справедливостью решить не удалось, потому что, по сути, «свобода, это несправедливость, а справедливость, это несвобода». Из-за этого с самого начала в индустриальном обществе существовало две идеологии – либерализм, как учение свободы, и социализм, как учение справедливости. В зависимости от того какой партии удавалось получить власть, на первый план общественного взаимодействия выходила та или иная ценность и на всей территории насаждалось доминирование основанного на ней права. Поэтому в СССР при коммунистах было много справедливости, но мало свободы, а в России при неолибералах стало много свободы, но мало справедливости. Новая идеология решает эту проблему простым и легитимным с точки зрения миропорядка способом – разводя ценности по разным сферам деятельности. А так как любые конфликты возникают в процессе деятельности, конфликт между ценностями автоматически ликвидируется.

При такой конструкции общества и организации правовой системы исчезает потребность подавлять свободу или нарушать справедливость, в результате общество становится полностью свободным и справедливым. Но только в предлагаемых энергизмом представлениях о сути этих основополагающих ценностей и их предназначении. Так свобода нужна человеку для выполнения своей миссии в эволюции – участия в творении рукотворной части мироздания. Поэтому в обществе должно иметься только две свободы – свобода для развития человека и общества и свобода созидательной деятельности в виде права выбора человеком своего места и роли в ней. И не должно быть свободы делать всё, что взбредёт человеку в голову, тем более, угнетать других людей.

Аналогично справедливость должна обезпечивать каждому человеку устойчивое существование, предоставляя ему равные с другими гражданами возможности: во-первых, возможность устойчиво существовать, во-вторых, заниматься деятельностью, соответствующей своим способностям и силам. Это обезпечивается возможностью получения каждым членом общества равных с другими долей в результатах достижения общих для всех целей: услуг здравоохранения, образования, социальной, правовой и физической защиты и т.д.

 

В индустриальном обществе разделение власти на три ветви вовсе не было связано с необходимостью обезпечить их независимость друг от друга. Хотя бы потому что все ветви формируются правящим классом, и, как следствие, во всех важных делах управляются им. А качество правящего класса определяется качеством представленных в нём элит и тем, какие элиты в нём доминируют и, соответственно, диктуют власти политический курс. Разделение властей было связано с необходимостью их специализации: сложность индустриального общества существенно возросла, и для эффективного управления разными видами властной деятельности требовалась более узкая специализация субъектов власти. Что и привело к разделению власти на законодательную, исполнительную и судебную ветви.

На следующем этапе развития возрастает не только сложность организации общества, но также масштаб достигаемых им целей. Это потребует ещё более узкой специализации властей. Поэтому процесс их разделения продолжится, и в информационном обществе будет иметься девять властей – восемь властей сфер деятельности и одна общая власть, которая будет обезпечивать достижение общих для всех сфер целей развития и согласовывать интересы их властей.

Власть в каждой сфере будет избираться её собственными субъектами из состава профильной элиты. Поэтому будет максимально компетентной как в вопросах деятельности сферы, так и в вопросах её состояния. Дилемма, кем по отношению к народу является власть, слугой или начальником, будет решена третьим вариантом: все власти станут только подрядчиками, занимающимися достижением общих для граждан целей. В результате исчезнет само понятие выше- и нижестоящих властей – каждая власть будет заниматься достижением положенных ей общих целей. И отвечать за результаты перед теми, кто её избрал для этой деятельности. Это превратит управление обществом в обычную работу, а власть лишится притягательности, которую дает возможность властвования – командования гражданами. В итоге власть сможет командовать только подчиненными ей сотрудниками государственных органов.

Власть в каждой сфере будет состоять из двух ветвей. В политической сфере одна ветвь будет законодательной, то есть, специализироваться на разработке законов для всех остальных сфер. Вторая ветвь будет контролирующей, то есть, заниматься надзором за соблюдением во всех сферах законов. В остальных сферах одна ветвь будет представительной, вторая исполнительной. Представительная ветвь будет заниматься согласованием общих для субъектов сферы целей и выступать заказчиком в деле их достижений. Исполнительная ветвь будет заниматься достижением этих целей.

Девятая власть будет состоять из Конституционного собрания, как представительно-законодательной ветви, и Конституционного правительства, как исполнительной ветви. Предметом деятельности Конституционного собрания будет развитие конституции, как Общественного договора. Сегодня конституции всех стран, по сути, представляют собой декларацию о благих намерениях власти. Не случайно у англичан, как самой циничной нации мира, конституции нет вообще.

Для уровня сложности информационного общества такая ситуация будет недопустима. В конституции, как Общественном договоре, потребуется иметь все положенные полноценному договору разделы. В ней, во-первых, должно быть зафиксировано существующее у общественного сознания миропонимание в виде системы представлений об организации и составе окружающего мира. То есть, содержаться описание имеющихся в нём пространств и субъектов, сути протекающих в них процессов, их направленности и качестве, месте и роли в них своего общества, и его целей на мировой арене. Во-вторых, Общественный договор должен определить все цели общества, пути и способы их достижения, установить легальные способы достижения имеющихся у граждан их частных целей, регламентировать всю гамму общественных отношений. В-третьих, узаконить организацию общества – его состав, структуру, связи между сферами, институтами, властями. В-четвертых, узаконить концептуальную основу правовой системы в виде принятой общественным сознанием системы ценностей, обосновать её истинность в качестве человеческой части миропорядка.

Понятно, если добросовестно и максимально подробно расписать всё вышесказанное, Общественный договор будет не брошюрой, а увесистым томом. Но ничего оригинального в таком подходе нет. На самом деле предлагается воспользоваться положительным опытом патриархального общества. В нём люди постоянно читали и перечитывали Библию, потому что это был Общественный договор патриархального общества, в котором как раз и содержались ответы на все имеющиеся у людей и власти вопросы. А священнослужители только разъясняли сложные вопросы и тонкости отношений. Понятно, что на информационном этапе Общественный договор по объёму должен быть даже гораздо объёмнее Библии.

Создание и постоянное развитие такого Общественного договора, это очень большое и сложное дело, которым в постоянном режиме должно заниматься Конституционное собрание. Конституционное правительство должно управлять развитием общества в заданном Общественным договором направлении и заниматься достижением целей общества на мировой арене.

К месту заметить, что в теории социогенеза государство не является субъектом общественных отношений. Государство, это информационная машина, создаваемая властью для повышения эффективности своей деятельности. Поэтому государство не может иметь никаких «государственных интересов», как не может иметь собственных интересов автомобиль. Интересы свойственны только разуму и общественному сознанию. Поэтому за «государственными интересами» всегда стоят интересы управляющих государственной машиной субъектов власти. И раз они считают нужным эти интересы маскировать, это значит, что они, как минимум, расходятся с интересами граждан, как максимум, вообще недобросовестные.

 

Не случайно очень многие люди не любят платить налоги, хотя никто почти не напрягается, оплачивая в магазине свои покупки. Причина парадокса в том, что люди осознают несправедливость современных налоговых систем и подозревают, что власть недобросовестно использует собираемые налоги. Недоверие граждан имеет основание, потому что современные налоговые системы сохраняют атавизм дани – право феодальной власти собирать налоги в нужных ей размерах и расходовать их по своему усмотрению.

Чтобы избавить налоговые системы от этого дефекта, требуется оставить только два легитимных в добросовестных в общественных отношениях вида налогов – взносы и возмещения. Взносы обезпечивают достижение общих целей – инфраструктура, безопасность, социальная защита и т.п. Возмещению подлежат затраты общества и наносимый деятельностью ущерб обществу. Потребность в финансировании общих целей, затраты, размер ущерба можно вполне объективно обосновать и рассчитать, соответственно, назначение и размер налогов могут быть объективными и понятными.

Собираемые налоги не должны сваливаться в удобную для разворовывания общую кучу – средства должны расходоваться властью строго по своему целевому назначению и по открытой смете. Как это положено в отношениях подряда. Аналогично возмещение должно соответствовать размеру нанесенного ущерба и покрывать его последствия. В этом варианте представительная власть каждой сферы будет определять размер налогов, необходимых для эффективного функционирования сферы, а исполнительная ветвь будет организовывать их сбор и расходование. Конституционной власти нужно будет только следить за налоговой добросовестностью властей сфер.

Такая организация будущего общества полноценно обоснована теорией социогенеза и соответствует уровню сложности общества информационной эпохи. Разумеется, выше описана финальная организация общества. Реализовать её полностью будет возможно не в ближайшем будущем, а в результате постепенного перехода к ней через промежуточные этапы.

 

Теория социогенеза обосновала фундаментальное разделение людей – на активных и пассивных. Или элиту и народ. Активные люди избытком своей энергии инициируют и поддерживают течение всех общественных процессов. Пассивные люди противодействуют воздействию элиты, что обезпечивает завершение циклов изменений общества на новых уровнях развития или деградации. Поэтому разделение на элиту и народ, это разделение по функциям в общественном взаимодействии. Соответственно, в этом нет ничего уничижительного – каждый делает то, что ему положено и для чего он снабжен необходимыми способностями – воздействовать или противодействовать.

Человек рождается животным. А разум человека – результат его развития. Именно поэтому дети ограничиваются в правах – их разумы ещё не достигли достаточного для самостоятельного существования в обществе уровня развития. При этом некоторым людям не удается развить свой разум до уровня, требующегося для полноценного существования в обществе. В результате для них общественная среда ощущается чуждой территорией, а её порядки остаются непонятными и потому представляются ложными. Соответственно, не обязательными для соблюдения. Как итог, человек только внешне выглядит человеком, тогда как на самом деле остается животным – руководствуется инстинктами. В чём и состоит суть криминального сознания.

Это значит, классовый, сословный, этнический виды антагонизма являются ложными – не имеют под собой реального основания. Люди разделяются не по генетическим (разрезу глаз, цвету кожи, этническому происхождению) или имущественным признакам, а в первую очередь по тому, кем они являются – людьми или животными. Во вторую очередь люди различаются по мировоззренческой ориентации. В третью очередь – по общественному статусу – активному или пассивному. Такие представления требуют существенного изменения сформировавшейся в индустриальную эпоху правовой системы и перестройки организации общественных институтов. Потому что новые представления требуют новой организации общественного взаимодействия элиты и народа и безопасного сосуществования людей и животных.

 

Хомогенез, как теория созидательной деятельности, возрождает на новом концептуальном уровне политэкономию. В современной экономической науке нет этической составляющей. Хотя экономические отношения, как любые другие отношения между людьми строятся на этике. Не случайно Дж. Робертсон назвала современную экономическую науку «ящиком с инструментами». Так как современная экономическая наука лишена самого важного раздела, она кастрат. И кастрировали её неолибералы, которых совсем не привлекала перспектива того, что политэкономы будут изучать порочную ориентацию неолиберализма. Неолиберализм ведь не только является идеологией «миссии белого человека», но и объявляет справедливость химерой.

Поэтому в развитых странах нет политических партий, декларирующих свою неолиберальную идейную ориентацию: под знаменем такой идеологии не попасть даже на порог парламента. В результате социалистическая, либеральная, социал-демократическая ориентация политических партий камуфляж, тогда как реальная неолиберальная ориентация является теневой. Как следствие, политика всех партий различается только в малозначимых деталях.

В первую очередь теория хомогенеза обосновывает ложность постулата неолиберализма о том, что «в экономике никогда не было, нет и не может быть справедливости». Это открывает возможности к тому, чтобы покончить с царствующей сегодня в экономике недобросовестностью – кардинально оздоровить существенную часть общества. В итоге дать возможность ориентировать экономическую деятельность на принципиально иные по качеству цели – на развитие личности предпринимателя и его участие своей созидательной деятельностью в эволюции. Как следствие, теория задаёт принципиально более совершенные модели экономических отношений, которые сделают труд комфортным для всех участников экономической деятельности. Наконец, теория обосновывает кардинально более высокий статус предпринимателя – как одного из двух моторов развития человечества.

 

Теория хомогенеза избавляет экономическую деятельность от фобий мировоззрения индустриальной эпохи. Например, от представления о том, что только рабочий создаёт добавленную стоимость, а предприниматель, пользуясь своей властью, отнимает у него львиную долю заработанного. На самом деле все участники производства продукта каждый своим трудом создают свою часть добавленной стоимости. И любой продукт создаётся вложением трёх видов труда – физического, управленческого и творческого.

У человека для этого имеются три управляющие его действиями системы – инстинктивная, сознание и интеллект. Инстинктивная система управляет телом человека. Сознание управляет производственными процессами и отношениями в коллективной деятельности. Интеллект управляет творчеством – созданием образов продуктов и предприятий для их производства. Отсюда имеются три вида добавленной стоимости – создаваемая телом человека или машинами физическая, создаваемая сознанием управленческая и создаваемая интеллектом творческая или интеллектуальная.

Трудовой рынок устанавливает цену труда рабочих, менеджеров, дизайнеров. А цена труда предпринимателя определяется вычитанием из цены продукта цены труда остальных его участников. При добросовестной организации трудового и товарного рынков, каждый участник получает справедливую оплату своего труда – установленную рынком, как независимым оценщиком. Так что в добросовестно организованной и функционирующей экономике никто никого не обкрадывает.

 

Теория хомогенеза определила суть главного тренда развития экономики на информационном этапе. Во все эпохи в структуре добавленной стоимости имелись все составляющие, но они были представлены в разной пропорции. Так в архаичную эпоху доминировала физическая составляющая и человек умел управлять простыми технологиями и заниматься примитивным творчеством. Поэтому цена продукта определялась размером затрат физической энергии на её изготовление и транспортировку.

В патриархальную эпоху в цене продукта доминировала уже другая составляющая добавленной стоимости – простая умственная в виде вклада управлением относительно сложными технологическими процессами и простыми отношениями в коллективной деятельности. По сути, это была цена «секретов мастера».

В индустриальную эпоху «эстафетная палочка» доминирования перешла к сложной умственной добавленной стоимости. То есть, вкладу в виде управления очень сложными технологическими процессами и сложными отношениями в коллективной деятельности на крупных предприятиях. Промышленное производство, это самый высокий уровень сложности производственных процессов и отношений между их участниками.

В информационную эпоху в составе добавленной стоимости доминирование должно перейти к интеллектуальной составляющей. Соответственно, цену продукта в максимальной степени будет определять вклад в его создание интеллектуального труда. Этот вклад будет характеризоваться показателем «интеллектуалоемкости», как величиной доли интеллектуальной части в составе добавленной стоимости.

Это значит, что сегмент интеллектуального труда в структуре производства будет непрерывно расширяться. И цена других видов творческой деятельности будет приближаться к цене предпринимательского труда. Этот процесс уже начался во второй половине ХХ века: доходы успешных артистов, писателей, дизайнеров стали сопоставимы с доходами представителей даже крупного бизнеса. В наступающей эпохе вслед за доходами звезд существенно вырастут доходы интеллектуалов среднего уровня талантливости.

В свою очередь, доля физического и простого умственного труда будет неуклонно уменьшаться. В итоге подавляющее большинство участников экономической деятельности будет заниматься сложным умственным и творческим трудом. В первую очередь это приведет к ускоренному развитию системы образования и дальнейшему развитию поставщиков необходимого для создания интеллектуальной составляющей добавленной стоимости «сырья» – науки и культуры. В сумме это переведет общественное сознание на самый высокий уровень интеллектуального развития. Оценивая современные темпы общественного развития можно предполагать, что какие-то страны смогут достичь близкого к этому результата в обозримой перспективе – 30-50 лет.

 

Новая идеология кардинально изменит в лучшую сторону правящие классы, в результате общественные отношения станут полностью добросовестностными. Реальность этого прогноза обосновывает лестница развития личностных качеств элиты, предлагаемая теорией хомогенеза. Ступени этой лестницы наблюдаются в виде изменения мотивации деятельности субъектов элиты. В части предпринимателей это лестница выглядит следующим образом.

На первом уровне предпринимателем движет исключительно алчность – он стремится к получению максимальной прибыли и любым выглядящим безопасным способом. Соответственно, деятельность предпринимателя управляется животными инстинктами. По сути, это поведение «хорька в курятнике».

На втором уровне стремление к прибыли отходит на второй план, а основным движущим мотивом становится честолюбие – предприниматель стремится во всём быть круче других и, как следствие, возглавлять всё, что можно. На этом уровне предпринимателем управляет сознание альфа-самца.

На этих двух уровнях развития предприниматели являются экономическими животными: на первом многоклеточными, на втором социальными. И наличие среди них не только «хищников», но и «травоядных», принципиально эту природу никак не меняет.

Экономическими людьми являются только предприниматели, достигшие следующих двух уровней развития, потому что только на них деятельность приобретает интеллектуальную мотивацию. На третьем уровне стремление к прибыли и честолюбие уходят на задний план и предпринимателем движет стремление заниматься творчеством – он получает удовольствие от создания и развития предприятия, производства своих продуктов. То есть, от реализации своего созидательного потенциала.

Наконец, на четвертом уровне предпринимателем движет стремление не просто изменять своей деятельностью окружающий мир, но обязательно делать его совершеннее – гуманнее, красивее, комфортнее и т.п. Поэтому удовольствие от созидательной деятельности уступает место удовлетворению от совершенства её результатов. Как заметил Макс Вебер, это «дает ему (предпринимателю) иррациональное ощущение хорошо исполненного долга».

Эта лестница развития личности универсальна – она описывает иерархию уровней развития представителей всех элит. Но общественное сознание в качестве элиты разбирается слабо. В результате широкого использования недобросовестных избирательных технологий правящие классы и власти сверх меры заполнили политические животные. А они, в свою очередь, в остальных элитах выбирают партнеров аналогичного качества – животных других профессий.

Изложенное объясняет причины успеха или неудачи реформ: главную роль играет качество реформаторов. Люди они или животные? Компетентны реформаторы или нет? Так, перестройку затеяли некомпетентные люди. А неолиберальные реформы проводили некомпетентные животные, и их животные качества яснее всего демонстрирует приватизация. Их некомпетентность тоже очевидна: никто из реформаторов не работал в реальной и, тем более, рыночной экономике. И никто из них не жил в демократическом обществе. Поэтому в реформах они воплощали мировой рыночный и демократический фольклор, то есть, фактически строили неолиберальный «Диснейленд». Это и объясняет катастрофические результаты реформ 90-х – разорение страны, сопоставимое по масштабам итогу Великой Отечественной войны.

 

Неолиберализм превратил все сферы деятельности в животные царства – везде животные доминируют и, разумеется, устанавливают естественные для себя порядки. Как следствие, и в народе постоянно растет количество животных в человеческом обличье. И такая ситуация, пусть и в разной степени, сегодня сложилась во всех развитых странах.

Неолиберализм смог обезпечить такой результат, потому что его «идеи» объединили как раз животных – стали их идеологией. А так как идеология является самым мощным политическим оружием, информационным аналогом ядерного, вооруженные неолиберализмом животные смогли захватить власть в большинстве развитых стран. Им никто не мог противостоять, ведь устаревшие классические индустриальные идеологии оказались неадекватным политическим оружием.

Это значит, что животное царство может разрушить только новая идеология, которая объединит людей, дав им ясные политические цели, и станет эффективным политическим оружием – способным разрушить животное царство. И если учесть, что оно уже полностью деградировало, о чём свидетельствует глобальный кризис, представляющий собой агонию неолиберальной версии индустриального общества, для победы людям не потребует много времени и труда. А после победы общества европейской цивилизации смогут перейти на следующий этап – возобновить остановленный неолибералами полвека назад процесс общественного развития.

Неолиберализм остановил развитие субъектов элиты. Новая идеология его возобновит, и в правящем классе будет неуклонно возрастать доля элиты, достигшей высших уровней развития. В то время как доля элиты с более низким уровнем развития будет неуклонно снижаться. Следствием, станет постоянный рост добросовестности правящих классов, а ориентируясь на них повышать уровень своей добросовестности будут и остальные члены общества.

В теориях социогенеза и хомогенеза обоснована неизбежность такого развития общественных отношений. В первую очередь, людей на это будет ориентировать идеология свободы и справедливости. Из истории хорошо известно, как идеологии способны быстро менять мировоззрение людей, причём как в лучшую, так и в худшую сторону. Неолиберализм развратил правящие классы развитых стран. По закону маятника распространение идеологий следующего поколения должно запустить процесс кардинального улучшения качества правящих классов. История человечества однозначно свидетельствует, что качество общественных отношений в целом пусть медленно и с периодическими откатами, но, тем не менее, неуклонно повышается. И по завершении нынешнего кризиса начнется следующий цикл этого процесса.

Экономисты рисуют мрачные последствия «четвертой промышленной революции»: люди повсеместно будут заменены роботами, а подавляющее большинство граждан потеряют работу и будут существовать на мизерное пособие. «Золотой миллиард» уменьшится сначала до двухсот-трёхсот «платиновых миллионов», а затем и до нескольких «бриллиантовых миллионов». Этот прогноз демонстрирует непонимание нынешними экономистами элементарных процессов экономического развития. К тому же они уверены, что экономическая элита всегда была и всегда будет оставаться алчной и недобросовестной.

Однако один американский феномен свидетельствует, что нас ждут более благоприятные перспективы. Суть феномена в том, что реальные доходы американского среднего класса не растут с начала 1960-х годов. Но если полвека это не вызывало революционных бурь, значит, такой уровень дохода для нормального человека полностью комфортен. Также благосостояние среднего класса полвека не менялось в количественном измерении. А вот в качественном измерении оно непрерывно росло: качество жилья, автомобилей, бытовой техники, товаров неуклонно повышалось.

Это значит, что для среднего класса США экономическое развитие продолжалось независимо от роста или снижения ВВП. Как следствие, средний класс особо и не замечал, что весь прирост ВВП стал доставаться только правящему классу. Чтобы понять суть этого явления, нужно вспомнить, что до 18-20 лет развитие человека происходит в двух измерениях – количественном и качественном: человек увеличивается в размерах и умнеет. Затем количественный рост прекращается, но качественное развитие продолжается – ум человека продолжает развиваться ещё долгие годы.

Этот пример показывает, что к концу 1950-х годов американская экономика приблизилась к уровню развития взрослого человека и дальше должна была развиваться в основном в качественном измерении, а в количественном плане ей требовалось следить за оптимальным объемом. Но современная экономическая наука просто не знает качественного измерения. Для понимания процесса качественного развития экономики ей требуется ещё одна система измерения. Причём принципиально отличная от той, что у неё имеется. И со всеми необходимыми инструментами, шкалами и критериями. Однако среди экономистов нет не то что понимания этой проблемы – они даже не подозревают о её существовании.

С другой стороны, очевиден многовековой тренд на выравнивание доходов людей. И он может сохраняться ещё очень долго – пока всё население планеты не достигнет уровня жизни американского среднего класса, характерного для последней трети ХХ века. И проблема здесь не в росте производительности труда, а в качестве правящего класса и добросовестности общественных отношений. Новая идеология эти проблемы решит и тренд опять возобновится.

Но это ещё не всё. На протяжении индустриальной эпохи рабочий день сократился с 12-14 часов до 8, и непонятно, почему экономисты считают, что он не должен сокращаться и дальше? Рост свободного времени, это объективный процесс, потому, что свободное время, это основной ресурс развития человеком своей личности. Поэтому снижение продолжительности труда в конечном счете является потребностью эволюции. Так что мы зайдем в общественном развитии в тупик только в том случае, если не продолжится сокращение продолжительности рабочего времени, необходимого для обезпечения потребительской корзины среднего класса.

Скорее всего в развитых странах рост производительности труда в достаточно близкой перспективе обезпечит сокращение продолжительности рабочего времени до 8-10 часовой недели при двух-трёх рабочих днях в неделю. А дальше прирост производительности труда будет переориентирован на развитие инфраструктуры общества и окружающей среды. И поскольку их развивать можно до безконечности, производительность труда сможет расти до конца времен. Поэтому люди всегда должны будут работать, сколько бы промышленных революций не случилось.

Да, налоги будут расти. Но так как они будут направляться на развитие общественной среды, люди не будут воспринимать их рост негативно. Наконец, если человек будет застрахован от любых угроз своему существованию, ему незачем будет копить материальные богатства, а тем более, делать накопление смыслом жизни. Жизнь будет так прекрасна, что тратить её на накопительство станет просто глупо. 

  1. Кто, если не мы?

Силовые элиты, пришедшие 2000 году в России к власти, положили российское общество в эволюционный дрейф и занимаются лишь текущим ремонтом общественного корабля. Да, они добились некоторых успехов. В первую очередь потому что перестали заниматься модернизацией общества способами, заимствованными в мировом демократическом и рыночном фольклоре. Но ситуация в обществе пока выглядит гораздо лучше только в сравнении с 1990-ми – годами буйного строительства в стране неолиберального «Диснейленда».

Заниматься модернизацией интеллектуального обезпечения российская власть не собирается. Она использует элементы классических учений в качестве мировоззренческого декора, и в сумме выглядящим «православной социал-демократией». Но так как религию скрестить с идеологией невозможно из-за их принципиально разной «генетики», это чудо философского творчества пригодно только для политических ток-шоу.

Если всё-таки допустить, что у власти имеется какой-то проект развития общества, то он выглядит попыткой вернуть общество в 1913 год и пойти правильным путем – по «столбовой дороге цивилизации», руководствуясь верой в Бога и слушаясь ниспосланных им рулевых нации. Судя по всему, в соответствие с новомодной «теорией исторических развилок» власть посчитала, что в 1917 году наше общество свернуло не на ту дорожку.

Но проблема в том, что создатели этой «теории» ничего не понимают в эволюции и потому не знают, что в историческом процессе нет развилок – в нём есть только два направления движения: развитие или деградация. Поэтому свернуть некуда – можно только развиваться или деградировать. В 1917 году вектор нашего общества как раз и развернулся с деградации на развитие, и достигнутый страной статус сверхдержавы и лидера социального развития человечества это неопровержимо доказывают.

Любая попытка вывести общество из дрейфа с помощью реформ имеет результатом возобновление его развития или деградации: развития в случае правильной ориентации вектора изменений и высокого качества рулевых; деградации в случае ложной ориентации вектора и убогости рулевых. Как наглядно демонстрируют три последние десятилетия нашей истории – любые реформы неизменно приводили к очередному циклу деградации. В первую очередь потому что у власти не было качественного интеллектуального обезпечения – адекватной современным условиям идеологии и способных пользоваться ею интеллектуалов.

Во все времена вне зависимости от того, кто именно формально возглавлял общество, его развитие обезпечивали только политическая и экономическая элиты, по отдельности или совместными усилиями. Вариант зависел от качества и потенции элит. Процессы развития, как самые сложные процессы во Вселенной, способны инициировать и поддерживать только качественные интеллектуальные элиты – вооруженные передовым учением и добросовестные.

Политическая жизнь страны демонстрирует, что у нас пока нет качественной политической элиты. Она состоит не из людей, «сделавших себя сами», а из назначенных властью партийных менеджеров. Так что руководить общественным развитием политическая элита пока не способна. Да её и не для этого назначили. Тогда как ситуация с экономической элитой принципиально другая. Лучшая часть нашего бизнеса прошла огонь, воду и медные трубы. В результате эта часть экономической элиты имеет качества, которые позволяют ей выполнить великую миссию – вывести наше общество из мировоззренческого кризиса. Разумеется, если элита вооружится необходимой для этого идеологией.

Мировоззренческие кризисы всегда приводят к смене не только правящих классов, но и мировой элиты. Сегодня в этом деле в мире наступил момент истины – те из стран, которые первыми получат адекватные идеологии, не только первыми преодолеют кризис, но и станут новыми лидерами развития человечества. И первое, чем будут заниматься новые лидеры человечества, это формировать новую мировую элиту.

У России есть все шансы стать лидером новой эпохи: имеется качественная экономическая элита и созданная по её инициативе адекватная идеология. Остальные российские элиты, это, за исключением отдельных личностей, окончательно выродившиеся советские элиты – только силовые элиты сохранили относительно приемлемое качество. Если они поймут, что вооруженная передовой идеологией новая экономическая элита способна вернуть России статус лидера человечества, то возможно формирование классического союза экономической и силовой элит, который не раз выводил страны из кризиса и обезпечивал их успешное развитие (как это, например, имело место в Южной Корее). Но нужно понимать, что такой результат получался только в том случае, если союз создавался добросовестными представителями элит. В противном случае достигался латиноамериканский эффект – вместо развития общество опускалось на очередную ступеньку деградации.

Объединение – это главный способ решения людьми своих проблем. В условиях кризисов масштабы трудностей радикально возрастают. А так как любые проблемы для своего решения требуют в первую очередь ресурсов, увеличение ресурсного обезпечения становится критически важным для выживания. И эффективнее всего решает проблемы именно объединение, которое позволяет аккумулировать материальные, финансовые, трудовые и интеллектуальные ресурсы. А самым эффективным объединителем является идеология, которая способна объединять представителей всех элит для достижения целей любого масштаба. Идеология, которая могла бы объединить качественных представителей всех российских элит сегодня у страны есть. А значит есть шанс вновь стать лидером человечества.

 

Приложение 1.

Мифы индустриального общества

Представление о том, что рыночное регулирование более эффективно в сравнении с директивным, главный миф современной экономики. Рыночное регулирование воздействует на инстинкты и поэтому пользуется законами животной среды. А экономическая среда создаётся людьми в качестве территории деятельности разума, осуществляемой в экономической форме отношений. И так как эта среда создаётся человеком, а не эволюцией, он и должен разрабатывать для неё законы, пригодные для регулирования деятельности разума. Эти законы, конечно, должны иметь в качестве концептуальной основы систему ценностей. Так что директивное регулирование имеет ценностную основу, а рыночное – инстинктивную.

В выборе системы регулирования всё определяется целью экономической деятельности, достижение которой и должно обезпечивать регулирование. Соответственно, не бывает правильного или неправильного регулирования – бывает адекватное или неадекватное условиям среды регулирование. Рыночное регулирование эффективно лишь в том случае, если экономическая деятельность имеет целью только получение прибыли. То есть, аналогична целям животного – получения пищи и размножения. А экономическая среда организована по модели джунглей.

Власть западных обществ предпочитает пользоваться преимущественно рыночным регулированием, потому что оно требует от неё минимума усилий и способностей. Не нужно много думать – по минимуму разрабатывая систему правил для экономической среды. С другой стороны, рыночная экономика ориентирует предпринимателя на получение максимальной прибыли. Высокая прибыльность, это большие налоговые отчисления. А чем больше власть получает налогов, тем легче ей решать проблемы общества и обогащаться самой.

Это значит, что рыночное регулирование «по руке» и интересам не слишком умной и жадной власти. И оно полностью адекватно власти, животной по своему качеству. Состоящей из людей умной и добросовестной власти рыночное регулирование не требуется – цель получения прибыли будет для такой власти лишь одной из многих и при этом чисто технической. Соответственно, при директивном регулировании экономики у такой по качеству власти не будет и цели максимизации прибыли – ориентиром будет норма прибыли, обезпечивающая развитие бизнеса. Статус предпринимателя в такой экономике тоже изменится – как производитель ресурсов для всех целей общества, он станет мотором его развития и подрядчиком в деле достижения его экономических целей.

В этом смысле директивная советская экономика не была ущербной. Она была другой по предназначению – некоммерческой. Поэтому у неё не было цели получения прибыли – результаты экономической деятельности обезпечивали достижение целей улучшения жизни граждан и развития общества – политического, экономического, научного, культурного. Проблема СССР была не в модели директивного регулирования, а в качестве её воплощения и способностях операторов. Директивное регулирование требует высококачественной интеллектуальной поддержки, которая должна обезпечивать формулирование правильных целей, разработку эффективных регулирующих механизмов и подготовку соответствующих их уровню сложности операторов.

До середины 60-х годов экономика СССР развивалась успешно, потому что качество интеллектуальной поддержки власти было адекватно уровню сложности экономической системы. Рост масштабов экономики автоматически ведёт к усложнению её организации. Это требует повышения качества интеллектуальной поддержки власти. Но с приходом брежневской команды ситуация во власти СССР кардинально изменилась. Масштабы экономики продолжали неуклонно расти, тогда как качество интеллектуальной поддержки власти начало так же неуклонно снижаться.

Эти ножницы в итоге и привели к потере управления экономическим развитием и глубокому кризису. Так что экономические проблемы СССР имели своим источником не только устаревание советской версии коммунистической идеологии, как концептуальной основы интеллектуального обезпечения, но и неспособность интеллектуалов в составе правящего класса обезпечивать эффективное управление общественными процессами – рулевые экономики в интеллектуальном отношении опустились ниже санитарного уровня.

Различие в назначении двух моделей регулирования подтверждает известный факт: в состоянии большой войны, то есть, несущей стране смертельную угрозу, любая власть первым делом переводит экономику на полностью директивное управление – отменяет рыночное ценообразование, вводит распределительную систему управления ресурсами, устанавливает прямое руководство деятельностью предприятий, подневольный труд и карточное распределение продуктов. Причина проста – целью власти становится победа в войне. А цель получения прибыли перестает быть даже минимально важной. Именно так поступила в 1940-м году Англия, когда после разгрома Франции оказалась один на один с Германией. И рыночное регулирование в Англии было восстановлено даже не сразу после победы – только к концу 40-х годов.

Исторический процесс демонстрирует неуклонный рост уровня директивности управления экономикой. Это естественное следствие развития системы управления обществом. И в индустриальном обществе уже и близко нет чисто рыночного регулирования – при проведении экономической политики власти в развитых странах использует достаточно большой набор директивных методов. А нынешний кризис демонстрирует, что страны Северной Европы, в которых уровень директивности управления экономикой существенно выше, чем в странах Южной Европы, переносят кризис заметно легче. Всё сказанное означает, что полностью директивное регулирование, это будущее системы управления экономикой страны. Она станет аналогичной системе управления предприятием, которая всегда и везде организована по чисто директивной модели. Так что в деле управления экономикой СССР обогнал свое время. Но, не имея адекватного интеллектуального обезпечения, в итоге не справился с управлением.

Мифом является полезность известной «революции менеджеров». Суть мифа – менеджеры эффективнее предпринимателей управляют бизнесом. А это не так, потому что предприниматель и менеджер – это разные и не взаимозаменяемые профессии. Именно замена предпринимателей на менеджеров во главе предприятий стала одной из главных причин нынешнего мирового экономического кризиса. Собственники соблазнились обещаниями менеджеров кардинально увеличить прибыль и заменили у руля предпринимателей на менеджеров. В первую очередь это касается крупного и верхнего сегмента среднего бизнеса. Только IT-отрасль избежала этой участи, потому что её предприятия пока возглавляют создавшие их предприниматели.

Собственники не понимали, что предприниматели и менеджеры принципиально различаются в ключевых для экономической деятельности способностях и особенностях мышления. В первую очередь предприниматель, это специалист по созданию предприятия. Творец, который своей деятельностью изменяет мир – как создаваемым предприятием, так и производимыми на нём продуктами. Тогда как менеджер – специалист по управлению существующим предприятием. И если для полноценного предпринимателя работа представляет способ изменить мир, то для наемного менеджера – это способ заработать деньги. Поэтому предприниматель стремится к совершенству своих творений, тогда как наемный менеджер к максимизации своего заработка.

Создание, внедрение, изменение – это нестационарные процессы. Они комфортны только новатору – предпринимателю. Даже само его название говорит об этом – человеке, способном предпринимать, то есть, инициировать создание, внедрение или изменение. Это особенно подчеркивал и гуру менеджмента Питер Друкер, когда писал, что «предприниматели рассматривают перемены как норму и как признак процветания. Поэтому именно предприниматель находится в постоянном поиске источников перемен, реагирует на них и рассматривает их как новые возможности».

А менеджер – специалист по управлению стационарными процессами. То есть, по управлению устойчивой и неизменной работой предприятия. Как следствие, создание, внедрение, изменение и вообще любые инновации, по сути, противны его природе. И если менеджер ими и занимается, то только по принуждению. При этом ничего нового не создаёт – только копирует как умеет известный ему чужой предпринимательский опыт. А по своей инициативе наемный менеджер занимается изменениями только для того, чтобы повысить комфортность собственного существования, но никак не эффективность бизнеса. К слову, именно поэтому менеджеру нельзя предоставлять свободу действий – в результате лучше станет только ему самому.

Предприниматель и менеджер владеют вроде бы одинаковыми профессиональными знаниями и навыками. Как художник и ремесленник. Только предпринимателю, как художнику, требуется ещё и талант творить, а наемному менеджеру, как ремесленнику – только умение рулить. Поэтому не обладающий предпринимательским талантом менеджер в принципе не способен создать качественный бизнес или развить уже существующий. Хотя может прекрасно управлять стабильно работающим бизнесом – обезпечивать его устойчивую работу.

Но и это ещё не всё. У предпринимателя и наемного менеджера принципиально разные горизонты планирования. Предприниматель стремится создать бизнес как художник свое произведение – навсегда. Менеджер всегда ориентируется на отчетный период – месяц, квартал, максимум, год. Поэтому ставить и решать долгосрочные задачи может только предприниматель. А качественный бизнес с какого-то момента своего развития без долгосрочного планирования не может существовать.

Деятельность предпринимателя сопряжена с рисками. При этом предприниматель рискует своими деньгами, тогда как менеджеру если и приходится рисковать, то он рискует чужими деньгами. А потому предприниматель принципиально ответственнее менеджера. Но при этом нужно понимать, что в большинстве случаев успешный предприниматель, это менеджер, развивший свой интеллект до высокого уровня. То есть, сумевший стать интеллектуалом – творцом. В целом роль предпринимателей в экономике образно описал нобелевский лауреат В. Леонтьев, сказавший, что «предприниматели, это «дрожжи», без которых «тесто» экономики не может подняться».

Сказанное отнюдь не означает, что менеджер, это бизнесмен второго сорта. Перечисленные особенности менеджеров, это их качества, которые позволяют им эффективнее предпринимателей управлять стационарными процессами. Деятельность предприятия циклична – состоит из сменяющих друг друга фаз развития и устойчивой работы. Предприниматель эффективнее менеджера управляет предприятием в фазе развития. А менеджер эффективнее в фазе устойчивой работы. Поэтому, проведя изменения, предприниматель должен передавать «руль» менеджерам. А сам заняться подготовкой новых изменений.

Наконец, среди менеджеров есть полноценные предприниматели, которые в силу обстоятельств не имеют возможности создать собственный бизнес. И на позиции менеджера они занимаются в том числе и управлением нестационарными процессами.

 

Благо всеобщего избирательного права, это тоже миф. То, что люди должны иметь равные права вовсе не означает, что они должны иметь право в равной степени ими пользоваться. Потому что у людей бывают разные интересы. В результате не все граждане пользуются своими правами так, чтобы это приносило обществу благо. Часто интересы граждан приводят к противоположному результату использования ими прав. Поэтому любое право требует обременения обязанностями, которые как раз и решают эту проблему. И отказ гражданина от выполнения обязанностей, обременяющих право, автоматически лишает его и соответствующего права.

В индустриальном обществе право участвовать в избрании власти не обременено обязанностью делать это квалифицированно. То есть, интересоваться политикой, формулировать свое мнение по конкретным вопросам деятельности власти, разбираться с программами кандидатов. В результате подавляющая часть избирателей видит в выборах политическое шоу, в котором они могут принимать участие в качестве массовки. Понятно, что они осуществляют не политический выбор, а голосуют в качестве членов жюри конкурса красоты – выбирают симпатичных им кандидатов. А некоторые не желают даже тратить свое время на посещение избирательных участков. Так как недалеко время, когда голосование будет осуществляться с помощью мобильных телефонов, подавляющая часть голосов будут отражать выбор некомпетентных в политике граждан.

Если кто-то делает глупости, всегда находится тот, кто этим пользуется в своих собственных интересах. Именно на некомпетентную часть граждан ориентированы недобросовестные избирательные технологии. Потому что не имеющие минимально компетентного мнения граждане легко верят всему, что угодно. И так как их среди избирателей большинство, правящий класс имеет возможность обезпечивать избрание удобных ему самому кандидатов.

Ситуация усугубляется непрерывным усложнением организации общества, расширением гаммы общественных отношений, увеличением гаммы достигаемых обществом целей, ростом их масштабов и специфики. Поэтому проблема кардинального изменения уровня компетентности избирателей становится чрезвычайно острой. И её можно решить единственным способом – обременением права избирать требованием иметь необходимую для этого компетенцию.

Для этого вовсе не нужно организовывать политический ликбез, открывать курсы политической грамотности и заводить экзаменационные комиссии. Дело в том, что политикой интересуются активные граждане – занимаются самообразованием, следят за политическими процессами, анализируют проводимую властью политику и интересуются деятельностью политиков. В сумме это дает уровень политической компетенции, вполне достаточный для осмысленного участия в выборах.

Так что реально есть только одна проблема – разделить граждан на политически активных и пассивных. Чтобы первые пользовались избирательными правами, а вторые – нет. Проблема может быть решена введением добровольного и необременительного избирательного налога, например, в размере 0,5-1% дохода. Понятно, что не интересующиеся политикой граждане не захотят платить за участие в политическом шоу. А заинтересованные в развитии общества и желающие принимать в нём активное участие граждане платить такой налог согласятся.

Такой подход удовлетворяет принципам свободы и справедливости. Потому что гражданин будет свободен в выборе своего политического статуса. И это будет справедливо, потому что обезпечит обременение избирательного права обязанностью пользоваться им квалифицированно. Если человек не хочет интересоваться политическими делами, он не должен и участвовать в них. Ну и недобросовестные избирательные технологии потеряют эффективность, что, безусловно, улучшит этическое качество политических сил.

 

Мифами являются история «тысячелетнего рабства» и наше «вечное отставание в развитии от Запада». Близкое к реальному рабство у нас существовало несколько десятилетий, причём оно появилось у нас под влиянием Запада. Что касается развития, то невозможно всегда только отставая в итоге стать великой нацией и сверхдержавой. Так что наше общество не только не отставало от западных стран, а много веков их обгоняло.

Мифы о рабстве и вечной отсталости были выдуманы в XIX веке либеральными историками, которые ставили цель обосновать порочность самодержавия. Поэтому вся история описывалась исключительно в черных красках. Советские историки эту традицию продолжили. Тем более, что от них требовалось обосновать кардинальное отличие в лучшую сторону советского общества от дореволюционного. А это тоже проще делать, используя черные краски. Однако факты свидетельствуют, что у нас была совершенно другая по качеству история – достойная великой нации. Но обо всём по порядку.

Древнерусское общество принципиально отличалось от западноевропейского в первую очередь разной наследственностью. Западноевропейские общества были наследниками Римской империи. Поэтому создавались военной элитой и с тоталитарным управлением. Древнерусское общество было наследником общественной культуры греческих торговых городов и создавалось экономической элитой, для которой демократической управление было удобнее – позволяло контролировать власть не слишком отвлекаясь от своего основного занятия. Поэтому древнерусское общество изначально имело демократическое управление.

Древнерусское государство возникло в виде конфедерации торговых городов, обслуживавших два великих торговых пути – Днепровский и Волжский. По Днепровскому на север Европы поставлялись товары из Средиземноморья. По Волжскому – товары из Китая и Индии. Эти города построила русская экономическая элита, скопировав известное ей общественное устройство греческих городов-государств Причерноморья. Власть в городах была выборная, имелась независимая судебная система, все вопросы разрешались голосованием собраний соответствующего уровня – улиц и города.

Когда на Днепровский торговый путь участились набеги германских шаек, экономическая элита поступила так же, как везде поступали её коллеги – наняла для охраны пути дружины варягов. С окрестными племенами города имели чисто хозяйственные связи. Поэтому, обжившись, варяжские дружины воспользовались «безхозностью» местных племен – начали по западному обычаю обкладывать их данью. И со временем полностью подчинили их себе.

В результате на территории Древней Руси сформировалось два разных общества – земское городское и военное княжеское. Между обществами были установлены правила, обезпечивавшие их эффективное сосуществование в форме симбиоза. Так что не случайно города иногда изгоняли не устраивающих их князей или участвовали в разборках между князьями своими вооруженными отрядами. Столицей земского общества стал Новгород, получивший приставку Великий, а столицей военного общества вначале стал Киев, позднее Владимир, а после окончания феодальной раздробленности Москва. Земское общество тоже пережило период раздробленности – он начался с завоевания Руси монголами. Этот период для земского общества закончился после объединения с военным обществом, в результате которого возникло новое государство – Московское царство.

Граждане земского общества были полностью свободными. Тогда как в военном обществе все его члены были служивыми – дворяне несли военную службу, а служба крестьян заключалась в обезпечении дворян ресурсами. В чём и состоял смысл традиционного русского крепостничества. При этом князь обладал верховной властью только в бою. В остальном верховной властью был совет дружины, постепенно трансформировавшийся в Боярскую Думу. Об это свидетельствует классическая форма любого указа – «князь решил, а бояре приговорили». Так как утверждавший решение орган является вышестоящим, у нас с Х века в военном обществе была ограниченная монархия. Причём ограниченная во всех вопросах, а не в отдельных, как это имелось в Англии после появления там в середине XIII века хваленой «матери парламентов».

Преобразование Великого княжества московского в Московское царство объединило оба общества новой властью – Земским собором. Он стал верховной властью теперь уже федеративного русского государства. В состав Земского собора избирались представители обоих обществ. От военного избирались представители дворянства, от земского избирались представители духовенства, купечества, ремесленников и свободных крестьян.

Собор имел исключительное право решать самые важные вопросы – принимать законы, устанавливать налоги, объявлять войну, утверждать мирные договоры, избирать новую династию и принимать решения по другим особо важным вопросам. Так Земский собор вначале отказал Украине в приёме в состав русского государства. Только со второго захода и после трёхлетних уговоров украинцам удалось получить российское подданство.

Земский собор собирал свои собственные налоги, которые шли в его собственный бюджет. Все права земского общества в Московском царстве были полностью сохранены. Поэтому тот же воевода отнюдь не был начальником местного общества – был военным комиссаром, отвечавшим за защиту территории и проведение мобилизационных мероприятий.

Демократическая организация русского общества полностью отвечала интересам доминировавших в правящем классе интеллектуальных элит – экономической и церковной. Поэтому русское государство было полностью демократическим в своей земской части и ограниченно авторитарным в своей военной составляющей вплоть до начала XVIII века. А так как духовенству и купечеству доходы в первую очередь обезпечивали прихожане и покупатели, экономическая и церковная элиты не допускали высокого уровня налогообложения. В результате русский народ на протяжении всей феодальной эпохи был самым зажиточным в мире.

Демократическая организация русского общества полностью отвечала интересам доминировавших в правящем классе интеллектуальных элит – экономической и церковной. Поэтому русское государство было полностью демократическим в своей земской части и ограниченно авторитарным в своей военной составляющей вплоть до начала XVIII века.

Именно нашу демократию заимствовала Западная Европа. Политики той эпохи древних греков и римлян не читали, но внимательно изучали имевшийся у соседей опыт управления. В сущности, это ведь главное ноу-хау власти. И так как немецкие купцы в Новгороде на протяжении многих веков были постоянными гостями, они прекрасно знали организацию новгородского общества. И вели борьбу за вольный статус своих городов ориентируясь как раз на пример Новгорода. А добившись победы, копировали организацию новгородского общества. Как в свое время первые русские торговые города копировали организацию причерноморских греческих городов. Вначале наша версия демократии была заимствована немецкими торговыми городами Ганзейского союза. А от них модель демократии пошла в Голландию и позднее в Англию. Итальянские городские республики тоже скопировали свою организацию с греческих торговых городов. Но дальше Италии их опыт не пошел. Так что Европа греческую демократию получило от нас – от Новгородско-Киевской Руси.

В Московском царстве царь во властной иерархии находился на третьей ступеньке – над ним были Боярская Дума и Земский собор. Поэтому уже первый царь, Иван Грозный, захотел по примеру своих европейских коллег стать абсолютным монархом. Тем более, что в христианской традиции царю полагается быть верховной властью общества. Так что «смуту» начала царская ветвь власти. Но Иван Грозный не смог одолеть союз абсолютно доминировавших в составе правящего класса купцов и церковников и вынужден был отступить.

Следующую попытку предпринял Алексей Михайлович. Воспользовавшись церковным расколом, царь, прозванный «тишайшим», начал понемногу отвоевывать властное поле у церкви. И в итоге смог даже лишить патриарха Никона титула «великий государь», который после победы в первом раунде стали носить русские патриархи. Окончательную победу в борьбе с церковью одержал Петр I – он упразднил патриаршество, назначил себя главой церкви, а управлять её делами поставил правительственного чиновника – обер-прокурора Священного Синода.

По сути, это была русская реформация. Ведь в итоге правящий класс перешел в протестантизм – государственной религией стала русская версия англиканства, в котором монарх как раз и возглавляет церковь. Так что не случайно дворяне и чиновники стали брить бороды, а дворянки ходить с непокрытой головой. Это был легитимный в представлениях протестантизма облик христианина. Тогда как народ остался в православии, что и было сутью «векового отчуждения власти от народа».

Петр I смог отстранить церковь от власти благодаря поддержке вставшей на его сторону экономической элиты. Дело в том, что после того, как западноевропейцы проложили морские пути в Китай и Индию, торговля по Волжскому пути кардинально уменьшилась. Соответственно, сильно упали и доходы экономической элиты – основной источник её силы и влияния. Поэтому купечеству потребовался выход на другие рынки. А это были рынки Европы. И царь взялся прорубить в Европу ворота. Петр выполнил свои обязательства. Но после его смерти военная и управленческая элиты, занявшие место церковников в правящем классе, посчитали экономическую элиту третьим лишним. И быстро изгнали её с властного олимпа.

Дальнейшие реформы перевели российское государство на чисто авторитарную форму правления. А так как общественное развитие социальные элиты, военная и управленческая, не способны обезпечивать в силу своей природы и профессии, российское общество начало деградировать. В свою очередь хлынувший в страну поток авантюристов из Европы способствовал запуску процесса нравственного разложения правящего класса. Что и привело к превращению крепостной зависимости в мало отличавшегося от рабства крепостничества.

Процесс начался после освобождения Петром III дворянства от крепостной зависимости. Дворяне были освобождены от обязанности служить и, предавшись безделью, начали разлагаться как сословие, у которого права остались, но обременяющие их обязанности исчезли. Так что у нас крепостничество существовало недолго – в европейских колониях гораздо более безчеловечное рабство существовало гораздо дольше. А в США было отменено почти одновременно с нами.

В итоге петровских реформ страна вступила на «европейский путь развития» – стала строиться абсолютная монархия. Тогда как сама Европа пошла другим путем – развития демократии. Так в Англии в 1689 году парламент, наконец, стал выше короля. Получилось, что мы продолжили существовать в противофазе с Западом. И пока там оставалось достаточно абсолютных монархий, российская власть чувствовала себя комфортно. В результате и ушла в небытие вместе с последними империями – Германской, Австро-Венгерской и Оттоманской.

 

Приложение 2.

В чём мы «другие»?

Загадка «таинственной русской души», это литературная форма мировоззренческого уравнения, которое никак не удается решить западноевропейским умам. В самом деле, у нас куда ни ткни, всё всегда было не так как на Западе. Хотя мировоззрение было одинаковым – христианским. Например, в отличие от Запада на Руси пытали не обвиняемого, а доносчика, потому что понимали – под пытками обвиняемый может оговорить себя. То есть, пытки не гарантируют получение объективного результата. Поэтому разумно вначале выяснить, насколько честен доносчик.

Но обычай имел в своей основе понимание различий в ценностных источниках мотивации. Соответственно, практика основывалась на понимании, что если доносчик доносил из корысти, то есть, не жизненно важных для него целей, то он не сможет выдержать пыток. Тогда как если он доносил «по совести», то способен перенести пытки. Соответственно, понимали, что идейная мотивация гораздо мощнее меркантильной – обезпечивает человеку большую стойкость. В результате донос на Руси был актом идейной борьбы – с жизнью не «по совести».

Приведенный пример подтверждает, что решение уравнения «таинственной русской души» лежит в особенностях нашего мировоззрения. А так как в мире «ничего не возникает из ничего», то особенности нашего мировоззрения нужно искать в его источниках. Соответственно, к решению уравнения нужно заходить с корней мировоззренческой ориентации нашего народа. Точнее, с духовных особенностей тех, у кого мы заимствовали важные особенности мировоззренческой ориентации. И это отнюдь не Византия – наши духовные корни минимум на тысячелетие глубже.

 

В философии энергизма было обосновано, что в русле европейской цивилизации имеются два параллельных течения. Они параллельны потому что в обоих развивались одни и те же архаичные, патриархальные и индустриальные мировоззренческие учения. Так что оба течения берут начало в античной эпохе. Но разделяются, так как берут начало в её разных «местах». Западное русло начинается в Древнем Риме, а наше в Древней Греции.

Римляне и греки в некоторых важных особенностях сильно отличались друг от друга. Так в римском обществе всегда доминировали военная и административная элиты. А в греческом – культурная и экономическая. Профессиональная специализация власти имела следствием формирование в римском обществе культа закона – установленного по воле власти правила, которое народ должен был слепо соблюдать. Это подтверждает дошедший до нашего времени римский афоризм: «Пусть рухнет мир, но восторжествует закон». Причём народ должен был соблюдать закон вне зависимости от того, порочный он или добросовестный. В чём и состоит смысл «правового сознания» западноевропейцев – ориентированного на слепое соблюдение законов.

А авторитеты греческой цивилизации были в первую очередь философами. То есть, людьми, ищущими ответы на главные вопросы в природе мироздания, его организации и действующем в нём миропорядке. Поэтому считали, что правильные законы должны быть общественными вариантами законов миропорядка. И искали их смысл и назначение. В итоге за несколько веков поиска создали культ миропорядка.

Например, именно греческие философы сформулировали представление, что идейной основой миропорядка является ценность справедливости. Поэтому писаные законы должны обезпечивать справедливость в обществе, а не блюсти интересы власти. А та же свобода рассматривалась в качестве права творить добро, ориентируясь на высшее благо. Тогда как римский подход к законотворчеству был ориентирован на создание правовых актов, обезпечивающих власти максимальную эффективность её деятельности. Причём вне зависимости от её добросовестности и добропорядочности.

В итоге у нас и западноевропейцев сформировалось пусть и сходное в культурном содержании, но принципиально разное в понимании природы права мировоззрение. Для западноевропейцев естественно соблюдать в первую очередь писаное право – закон. А при отсутствии писаных законов они считают, что могут делать всё, что вздумается по известной формуле «разрешено всё, что не запрещено законом».

Мы, наоборот, стремимся в первую очередь соблюдать порядки мироздания. Кто-то вполне осознанно, но большинство, разумеется, интуитивно. А нехватка писаных законов нам не развязывает руки – порядки мироздания охватывают все сферы деятельности и все виды отношений. И при нехватке законов мы пытаемся руководствоваться правилами миропорядка. Естественно, как их понимаем.

И если ошибаемся, то не по причине своей порочности, а обычно из-за ошибок в понимании миропорядка. Он же, в отличие от писаного права, не только нигде не записан. Ещё важнее, что каждый человек познает миропорядок индивидуально – в процессе собственного мировоззренческого поиска. И потому может допускать ошибки, причём разных масштабов. В результате мы живём в гораздо более сложном мире в сравнении с тем, который видят западноевропейцы. Поэтому часто ошибаемся и живём труднее.

Так что для западноевропейцев ответ на вопрос «как правильно жить?» очевиден и прост – соблюдать законы. Неизмеримо более важны и сложны для них вопросы выбора работы и женитьбы. Тогда как для нас вопрос «как правильно жить?» самый сложный. Потому что правильный ответ на него требует постижения порядков мироздания и осознания собственного места и роли в нём.

Отсюда и наше стремление «жить по совести». То есть, ориентироваться не на букву закона, а на принципы этики – морали и нравственности. Как и вечные искания «правды» – понимания истинного порядка мироздания, соблюдать который и означает «жить по совести». Что в принципе непонятно западноевропейцам, для которых вся «правда» написана в законах. Пусть она и меняется каждый раз, когда меняются законы. Ведь западноевропейцам «правда» нужна только чтобы без проблем жить.

А нам «правда» нужна чтобы правильно жить. Но не «правда» установленных властью законов, а «правда» порядков мироздания. В результате западноевропейцам непонятно и что мы ищем, и где, и зачем? Но так как они понимают, что мы не глупее их, пришли к выводу, что в нашей душе есть какая-то неизвестная тайна, из-за которой мы часто ведём себя непонятно для них. И точно так же западноевропейцы не могут нас понять, когда наши действия порой противоречат их житейской логике. А мы просто действуем, как нам кажется, в логике мироздания, неважно, правильно мы её понимаем или нет. Так что разница между нами в наших «богах» – у западноевропейцев «богом» является установленный властью закон, а у нас «богом» является миропорядок. В итоге мы друг для друга правовые еретики.

Мы не слишком уважаем установленные властью законы вовсе не потому что такие уж своевольные, а потому что понимаем разницу между ними и законами миропорядка. И согласны соблюдать только те установленные властью законы, которые на наш взгляд не противоречат законам миропорядка. В итоге запреты у нас имеют рамки не законов, а традиционной этической системы. По большому счету, у нас запретительные законы предназначены для животных в человеческом обличье. То есть, не имеющих мировоззренческой этики, и в результате руководствующихся инстинктами. А те, кто считают себя людьми, ограничивают себя исключительно потому, что этого требует их мировоззренческая этика.

Унаследованная западноевропейской властью от римлян жестокость в итоге и обезпечила формирование хваленого западного правосознания. По сути, власти примитивно выдрессировали людей – как зверей. Так что западноевропейское правосознания реально основано на закрепленном в генах животном страхе перед властью. А не на понимании, что нужно не просто тупо подчиняясь воле властей – жить в соответствии с порядками мироздания. Это объясняет, почему стоило нацистской власти Германии написать варварские законы, как великая нация мгновенно одичала.

Конечно, далеко не все западноевропейцы поклоняются писаным законам, как и далеко не все из нас стремятся жить «по правде». Здесь принципиально важно то, что согласно «правилу доминирования» конечный результат обезпечивает доминирующая ориентация. Тогда как не доминирующая только не принципиально корректирует результат.

На Западе в общественном сознании безусловно доминирует ориентации на соблюдение только установленных властью законов. Поэтому западноевропейская модель этики, это «правосознание подданного власти». А в нашем общественном сознании доминирует ориентация на порядки мироздания. Поэтому наша модель этики представляет собой «правосознание гражданина мироздания».

В результате большинство западноевропейцев в душе верноподданные власти. А большинство русских в душе философы. И такое различие имеет простое объяснение – в Древней Греции, в нашем мировоззренческом отечестве, было очень много философов. Тогда как в Древнем Риме, в западноевропейском мировоззренческом отечестве было очень много начальников – военных и гражданских. В итоге имеет место разная ориентационная наследственность.

 

Однако одним лишь отношением к праву наши отличия от западноевропейцев не исчерпываются. Не менее важны и различия в других особенностях этических систем. Этика главная в мировоззрении человека. Так что неважно верит ли он в Бога или в Большой взрыв – главное, какую этику он использует в жизни и деятельности.

Римская этика принципиально отличалась от греческой в отношении к человеческой жизни. Так в Риме убийства людей были главным публичным развлечением. По оценкам историков в одном только Колизее было убито свыше 700 тыс. человек. И римляне так развлекались во всех городах империи. Поэтому римская армия отличалась особой жестокостью – в своих походах убивала местное население миллионами (галлов, германцев, даков и др.). В Греции же главным развлечением были театр и спортивные состязания. И нет сведений о том, что в истории Греции и затем Византии совершались массовые убийства.

Поэтому продолжавшие римский путь развития западноевропейцы наследовали римское отношение к человеческой жизни – нисколько её не ценили и потому по малейшему поводу устраивали резню. В нашей истории имеется только пара эпизодов, выглядящих по-западноевропейски. Первый – это жестокости правления Ивана Грозного. Но если у нас за несколько лет Опричнины было убито порядка 2 тыс. дворян, то во Франции только в одну Варфоломеевскую ночь их было вырезано свыше 18 тысяч.

Много людей было убито во время грабительского похода царя на Новгород. Но не больше, чем убивали в аналогичных ситуациях западноевропейские монархи. Ещё важнее то, что жертвы Опричнины – это жертвы гражданской войны. То есть, они типичны для такого общественного конфликта. Тогда как на Западе резня была постоянной практикой власти, а в условиях гражданской войны только расширялась в масштабах. В нашей истории такие вещи происходили только в гражданские войны – в XVI и ХХ веках.

И у нас не было ничего похожего на историю с огораживанием в «старой доброй Англии». Выражение, что тогда «овцы съели людей» нужно понимать буквально. Дело в том, что согнанные с земли крестьяне становились бродягами. А король издал указ, по которому бродяг вешали. В итоге было повешено свыше 80 тыс. крестьян. В Ирландии и Индии жертвы англичан исчисляются вообще миллионами.

У нас публичная казнь была редким событием – только назидательным мероприятием. А к примеру, за всё царствование Елизаветы не было вынесено вообще ни одного смертного приговора. Тогда как в Западной Европе казнь была любимым зрелищем. Даже палач имел театральный наряд. Тем более, что в западном христианстве люди были скорее разновидностью созданных Богом тварей. И как можно было резать овцу, так же не грех было при возникновении у власти потребности резать и людей. Тогда как в православии жизнь человека принадлежала Богу. Поэтому власть имела право распоряжаться жизнью только зверей в человеческом облике.

Неудивительно, что во Французскую революцию было вырезано 90% дворян и духовенства. Благо что изобретенная именно для массовых казней гильотина позволяла казнить тысячи людей в день. Уцелели только те, кто успел эмигрировать. Так что мы всегда были странными для западноевропейцев – мало убивали себе подобных. По сути, наша власть заметно ожесточилась, только попав под влияние западной

«идеологии классовой борьбы». И то ненадолго.

 

Между нашим и западным пониманием сути общественных отношений тоже есть существенное различие. Так христианская формула «власть от Бога» на Западе понималась как право власти устанавливать нужные ей законы. Не важно, какого они качества. У нас эта формула понималась как обязанность власти лишь писать «инструкции» к установленным Богом порядкам мироздания.

В индустриальную эпоху на Западе власть стала считаться начальником народа. А мы считали, что она должна быть слугой народа. И это тоже отраженное в менталитете наследие античности. В Риме власть обожествлялась. Как следствие, в иерархии она была выше народа. Тогда как Греции власть не только не обожествлялась, но в общественном сознании народ в иерархии располагался выше власти. Соответственно, власть должна была подчиняться народу – прислуживать ему.

Различия в мировоззрении и менталитете общества в итоге предопределили и идеологические различия между нами в индустриальную эпоху. Плюс к ним добавилась разница в иерархии главных ценностей. Дело в том, что на протяжении патриархальной эпохи на Западе люди испытывали жесточайший дефицит свободы – западная феодальная власть была абсолютно тоталитарной. Тогда как со справедливостью такой проблемы не было. Потому что для западноевропейца справедливость ассоциировалась в первую очередь с правопорядком. А так как власть добивалась его соблюдения, дефицит справедливости общественным сознанием особо не ощущался.

У нас ситуация была прямо противоположная – дефицита свободы не было. До петровских реформ большинство людей были членами земского общества. А потому были не просто были лично свободными, но и являлись субъектами полностью демократического земского общества. Что касается военного общества, дворян и крепостных крестьян, то те, кому не хватало свободы имели возможность сбежать в казачье общество. В результате мы были больше озабочены справедливостью общественных отношений.

В сумме мировоззренческие, ментальные и ценностные различия обезпечили доминирование в западноевропейском течении либеральной идеологии, как учения о свободе, а в нашем течении доминирует социалистическая идеология, как учение о справедливости. Так что социалистический путь развития был нам предопределен всей нашей прошлой историей. Поэтому хотя Февральскую революцию организовали либералы, уже через месяц во Временном правительстве доминировали правые социалисты. В октябре Временное правительство свергли левые социалисты. Затем правые социалисты при помощи иностранных интервентов хотели вернуться к власти и развязали Гражданскую войну. Она была чисто социалистической – между правыми и левыми социалистами. Так что попытки направить наше общество по либеральному пути никогда не имели даже малейших шансов на успех. И как показывает судьба царя-освободителя, грозили инициатору перехода в либеральную веру даже смертью. Или, как Ельцину, позорным финалом – лаврами строителя «бандитского капитализма».

Так что мы отличаемся от западноевропейцев в трёх перечисленных деталях. И эти детали из разряда тех, в которых как раз и «кроется дьявол». Если же учесть, что западноевропейские общества зависали в своём развитии на девять веков (I век до н.э. – IX век н.э.), а мы зависали только на пару веков (XVIII – XIX века), то, получается, что к тому же мы ещё и гораздо старше западноевропейцев – прошли более долгий путь в своём развитии. Хотя пока ни мы, ни западноевропейцы ещё не достигли взрослого состояния – мы тянем на юношу, а они на подростка. Не случайно Запад ведёт себя с нами как подросток в переходном возрасте – ничего не хочет слышать, капризничает и демонстрирует безпредельный эгоцентризм.

У нашего общества пока достаточно ума и таланта, чтобы решать задачи любого масштаба и любого уровня сложности. Плюс есть преимущество более зрелого возраста. И было двадцать лет форы, чтобы подготовить выход из мировоззренческого кризиса. Поэтому у нас пока самые высокие шансы первыми из развитых стран преодолеть глобальный кризис и вновь стать идейным лидером человечества – в новой эпохе.

_____________________________

Нам важно ваше мнение!

Авторам Манифеста важно знать мнение бизнесменов об изложенных в нём идеях и представлениях. Ещё более интересно получить соображения о дальнейшем развитии проекта. Если же у бизнесменов имеются не только соображения, но и идеи для проекта, мы готовы их обсуждать и использовать – мы заинтересованы в привлечении к проекту новых участников. Пишите на электронный адрес: vision@omegatechs.ru

Москва 2017

Комментарии

Комментарии не найдены ...
©® VeraPravaya.ru 2016 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites
При копировании материалов ссылка на сайт обязательна
Яндекс.Метрика